

На перекрестке остановились. Дул сильный ветер, раздувал полы плаща, трепал волосы Ли, она щурилась на солнце и почти не слушала разговор остальных. Матиас жадно обнимал ее, запустив обе руки ей под плащ. На Лию напало оцепенение, она стояла не шевелясь, и резко оттолкнула его только лишь тогда, когда он попытался расстегнуть ей лифчик. Ли , обращаясь как бы ко всем и ни к кому, громко сказала : « Я не хочу больше, хватит меня трогать!» Остальные на секунду прекратили разговор и посмотрели на нее, но ровно на одно мгновение, так, как провожают глазами промчавшийся мимо поезд или, переходя дорогу, проверяют нет ли машин. Лишь Матиас наклонился к ней и прошипел что то горячим злым дыханием на ухо, так, что вдоль позвоночника Ли пробежала волна страха, она вздрогнула и пошла прочь, быстро, не оборачиваясь.
Огромный пустырь перед домом открывал перспективу на высотные дома вдалеке, по легендам, когда то на этом месте хотели разбить парк, всю землю перерыли бульдозерами, навезли бетонных плит, снесли старые деревянные дома да и забросили. На нем почему то не росла трава. Ли не верила в историю с парком, ей казалось, что пустырь это бывший полигон или аэродром.
Ли остановилась, привычно сощурив глаза на серую изрытую равнину пустыря, и он тут же начал преображаться. Сначала вдалеке у самых высотных домов заискрились серебрянные блики, потом переливающаяся, бурлящая синь приближалась, и вот все пространство перед Ли заполнялось самым настоящим живым морем, с волнами, чайками и тихим пенным прибоем.
Дома было пыльно, грязно, пахло табаком и едой. Мать сидела привычно на кухне у форточки и курила. Ли закрылась в туалете, стащила с себя кофточку и отклонилась назад. Спину приятно холодила крышка унитаза, Ли прикрыла глаза и вспомнила прикосновения Матиаса. Как его шероховатые пальцы елозили по ее животу, спине, приподнимали бюстгалтер, освобождая мягкие груди с примятыми сосками.
Вдруг Ли заметила что то необычное, наверху, в углу, под самым потолком в воздухе висела перчатка. Висела тыльной стороной вверх и ладонью вниз. Перчатка дрожала как осенний лист на ветру, готовый в любую секунду сорваться с иссохшей ветки. Ли вышла, пошла к матери.
Над головой матери прямо под потолком дрожало еще несколько перчаток и варежек, они то надувались, выпрямляли пальцы, то сжимались. Как будто рыбки стоят в течении воды и тихонечко шевелят жабрами. Они ждали чего то.
Ли схватила мать под мышки, приподняла, помогла встать. Ли решила уйти. Старая мать еле передвигала ноги, пока они шли по коридору Ли совершенно выдохлась. Перед дверью Ли отпустила на секунду руки от матери, потянулась к замку и почувствовала, как старая женщина стала медленно оседать на пол.
В этот же момент несколько перчаток подхватили мать, подняли в воздух и отнесли обратно на кухню, и , усадив снова на табуретку под форточкой, отлетели к потолку, снова застыв в услужливом ожидании.
Так началась новая жизнь Ли. 
fagot пишет:я пишу:
Ты думаешь, что стал умней?
Взрослее, опытнее, может?
Но ведь тебя сомненье гложет
По-прежнему. И дум о ней
Пресечь тебе не удается.
И что тут делать остается?
Совсем не знаешь? Ну, так что ж..
Цена советам - старый грош,
Решать тебе в конце придется.
Коль поумнеешь, так поймешь.


Жужжащая около окошка муха перенесла меня на секунду из самого центра крупного города в наш старый деревенский туалет, сбитый из неплотно прилегающих друг к другу сосновых досок. Солнце просвечивает сквозь щели плотными пыльными лучами и заставляет застывшие на досках капельки смолы искриться желтым ласковым светом. Сразу представляю себе живое дерево, как его рубили, пилили на доски, а оно кровилось, сочилось молча смолой, потом медленно засыхало на солнце.
Справа в просветах виднеется привычная картина – на зеленом заросшем травой горизонте вдалеке торчит несколько старых высоких тополей и стог сена, поближе, метрах в ста пасется соседская корова Милка. Спереди картофельное поле, посередине поля старая бабка, сестра соседки сгорбившись ковыряется в земле – собирает колорадских жуков. А вот и сама соседка, вышла из летней кухни и орет на куриц, вечно забирающихся на грядки – «Ах вы фашисты, пошли вон оттудова! Деда на вас нет!» Она всегда называет своих кур такими странными названиями, рыжую курочку, всегда отбивавшуюся от сотоварищей «Панихидой», петуха « Гитлером» а вобщем всех птиц своих фашистами. ...
Слева ничего не видно , между туалетом и огромным сараем растут только пышные кусты сочнозеленой крупной крапивы..
Снаружи потянуло ароматным дымком, шурин затопил баньку березовыми поленьями, пора выходить уже отсюда , ехать с ним в лес за свежими вениками – засушенные с прошлого года он не признает.
Откладываю книжку, лежащую на коленках в сторону, задумчиво мну и тереблю в руках обрывок газеты и доделав свои дела выхожу ...
.. ..
Зазвонивший на соседнем столе телефон коллеги вывел меня из оцепенения. Привычно сгорбившись перед компьютером я снова погрузилась в работу над отчетом.
![]() | You are viewing Log in Create a LiveJournal Account Learn more |